Плохая шутка  - Александр Варго

– Эти чудесные гномики… Я не выкапывал детей, – прошептал он, приближая свое лицо вплотную к ней. Ухватил зубами нижнюю губу, стиснул челюсти. В рот брызнула свежая кровь.

«Королевич» удовлетворенно кивнул и сел на место, облизываясь, словно кот, отведавший сметаны.

– Я забрал их из детского сада, Белоснежка, – сказал он, подвигая к себе глубокую миску. – Переоделся в Деда Мороза… Распылил газ, когда дети водили хоровод… Надел защитную маску. Пока все валялись в отключке, я выбрал мальчиков, семь штук, и одну воспитательницу – мне же нужен материал для мачехи? Охранника пришлось вырубить. Подогнал к входу свой минивэн, быстро погрузил ребятишек и укатил прочь. Здорово, правда? Ты наверняка читала об этом в прессе. У легавых не было ни одной зацепки… И до сих пор никто не знает, что случилось с воспитательницей и семью мальчиками средней группы детского сада № 1622. Правда, пока я сушил их головы на утесе, один любопытный орел стырил заготовку прямо с камня! Наверное, отнес в свое гнездо… А до нашего путешествия оставалось три недели. Шесть гномов – это неправильно, в сказке их должно быть семь. Поэтому я принял решение использовать твоего бывшего мужа. Надеюсь, ты оценила?

Он озабоченно завертел головой, будто что-то выискивая.

– Я срежу с тебя волосы, – промолвил он. – А потом сцежу кровь из вены и сделаю коктейль, добавив туда виски… Что-то вроде «Кровавой Мэри», хе-хе… А затем… затем я отрежу шмат мяса от твоей ляжки. Это самое сочное и вкусное в теле. Вот только куда я дел флягу?

Он снова вылез из-за стола, и в этот момент Светлана открыла глаза. Ее онемевшие пальцы несколько раз сжались и разжались.

– Я буду тебя есть и трахать, трахать и есть, пока будет куда засовывать хер и будет что отщипывать с костей, – объявил Вячеслав. Фляга нашлась в рюкзаке. Он, как и рюкзак Светланы, вместе с ее одеждой, лежал рядом с кроватками гномов.

Держа флягу перед собой, «Королевич» вернулся к столу.

– А вы сегодня на диете, – произнес он, взглянув в сторону замерших гномов. – Будете смотреть и завидовать. «Все тук-тук-тук да тук-тук-тук… Машем мы своей киркой… Тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук… Нам это не впервой!» – пропел Вячеслав, отвинчивая крышку. Глотнув виски, он шумно выдохнул, затем уселся за стол.

Его лоб прорезали морщины. У него возникла смутная мысль, что кое-что изменилось, но он не мог понять, что именно, и это вызывало у него легкое беспокойство.

«Королевич» тупо уставился перед собой, пытаясь осмыслить, что же именно показалось ему странным.

Он вытер губы, хмурясь еще больше. Чего-то явно не хватало.

Кажется, он оставил нож на столе…

Понимание пришло запоздало, и когда Вячеслав поднял глаза на Светлану, отточенное лезвие испанского ножа уже летело ему в лицо.

Мачете вошло прямо в его приоткрытый рот, разрезая губы, язык и небо. Глаза «Королевича» выпучились, он судорожно закашлялся. Светлана вырвала нож, следом из распоротого рта некрофила выплеснулся фонтанчик крови.

Не давая ему опомниться, она, вскрикнув, нанесла второй удар. В какую-то долю секунды Вячеслав отклонился в сторону, и клинок, слегка царапнув по носу, вошел в правую глазницу.

«Королевич» замер. Глаз лопнул, прозрачным желе растекшись по лезвию.

– Шлюша, – оторопело прошепелявил он.

Из рассеченного рта хлынула кровь, обильно заливая его загорелую мускулистую грудь.

Яростно сверкнув глазами, Светлана выдернула мачете и, взвизгнув, замахнулась в третий раз.

Несмотря на серьезную рану, Вячеслав наконец пришел в себя и с невероятной ловкостью поймал лезвие ножа в воздухе, прежде чем окровавленное жало сделало бы в нем еще одну дырку. Стиснув клинок дрожащей от напряжения рукой, он сдерживал его буквально в десяти сантиметрах от своего лица, искаженного от ненависти и оглушительной боли. С рассеченных пальцев на его колени закапала кровь.

– Шука, – с трудом выговорил «Королевич». Плюясь кровью, он коротко взмахнул левой рукой. Светлана охнула – ей показалось, что в грудь с размаху ударило бревно. Мелькнув голыми ногами, она перекатилась через стол и, задев одного из гнома, повалилась вниз.

Вячеслав разжал пальцы и с недоверчивым видом коснулся изувеченной глазницы. Из багровой дыры, пузырясь, выползали остатки глаза, окрашенные кровью.

– Мой глаж, – сказал он, и в голосе сквозило удивление. – Шука, ты выбила мой глаж!

Шатаясь, Вячеслав начал обходить стол.

– Притворюшка… тетя Хрюшка… Белоснежка, – хрипло бормотал он. – Я ведь все равно…

Споткнувшись об рюкзак Светланы, он потерял равновесие и упал на четвереньки. Когда «Королевич» поднял голову, она была рядом. В руках женщины был зажат крестообразный каркас гнома – грязно-розовые тряпки, в которые было завернуто чучело, слетели во время падения.

– Жри свою сказку, – прошипела она, обрушивая куклу на голову садиста. От первого же удара мумифицированная черепушка гнома отскочила, закатившись под стол.

– Жри! Жри! Жри! – визжала Светлана, ослепленная яростью. Покачнувшись, Вячеслав повалился на бок, тщетно пытаясь защитить голову, но она не унималась. Деревянная основа куклы треснула, разлетевшись на щепки, и она, отбросив размочаленный крест в сторону, схватила другого гнома.

Наконец «Королевича» затих. Его волосы слиплись от крови, и он больше не двигался.

Светлана перевела лихорадочный взгляд на лавку.

«Один хороший удар, и все будет кончено. Интересно, смогу ли я поднять ее?»

Она уже было собиралась воплотить эту мысль в реальность, как неожиданно над ухом раздался шепот отца.

«Это будет убийством».

Светлана вновь посмотрела на распластавшегося мужчину.

– Он чуть не убил меня! – закричала она, с гневом глядя на уцелевших гномов. Они таращились на нее своими безжизненными стеклянными глазами, словно всем своим видом намекая, что не в ответе за действия «Королевича».

– Он собирался съесть меня! Заживо! – вновь выкрикнула она.

«Уходи», – едва слышно попросил отец.

Снаружи раздался оглушительный грохот, мгновенно сменившийся на монотонно-шелестящий гул.

«Дождь», – догадалась Светлана.

Только сейчас она поняла, что ее организм обезвожен, и схватка с Вячеславом забрала последние остатки сил. Спотыкаясь и сбивая пальцы ног, она заспешила наружу.

Светлана была уже у выхода, когда неожиданно услышала за спиной тихий смех. Она застыла, как если бы натолкнулась на невидимую стену, по спине, извиваясь, поползли морозные ручейки ужаса. Медленно-медленно повернула голову. От увиденного она покачнулась.

Вячеслав сидел, трогая рукой залитую кровью голову.

– «Горит алмажа волшебство, – зашепелявил он, подмигивая Светлане уцелевшим глазом. – Только труд большой добыть его… Хоть не жнаем шами для чего. Все тук-тук-тук и тук-тук…»